Однажды между двумя сенаторами штата Кентукки, Митом МакКоннеллом и Рендом Полом, состоялся разговор, в ходе которого Пол утверждал: «Я думаю, если мы продолжим говорить, что хотим лишить их финансирования, за которое так долго боролись, мы не сможем прийти к компромиссу… В общем, я понимаю, что эта не та позиция, которой мы хотели бы придерживаться, но мы должны продолжать следовать ей».

По мнению сенатора, сделанные ранее заявления делают невозможной смену курса, иначе жди общественного недовольства. Барак Обама в 2012 году кстати тоже высказал подобную идею. «Ошибка моего первого президентского срока была в том, что я считал, что моя работа заключалась лишь в том, чтобы проводить правильную политику. И это важно. Но не менее важной является задача рассказать американскому народу историю, которая объединила бы его, поставила перед ним цель, внушила оптимизм, в особенности в тяжелые времена». Если вы солидарны с сенаторами Кентукки и президентом США Б. Обамой, тогда вам наверняка придется по душе книга Лоуренса Джейкобса и Роберта Шапиро "Политики не сводничают", в которой авторы приводят доказательства всесилия политической риторики.

Однако, на этом история на заканчивается. Все больше доказательств сегодня приводят журналисты и политологи, которые находят «слабые точки» всемогущих ораторов. Если президент или премьер-министр действительно имеют серьезное влияние на общественное мнение, то таким коллективным игрокам, как конгресс или парламент, искусство манипулирования общественным мнением дается куда сложнее.

В 2009-2010 гг. в США развернулись межпартийные дебаты по вопросу федеральной программы здравоохранения. Обе партии приложили колоссальные усилия, объясняя обществу свои позиции по вопросу, приводя логически выстроенные цепочки аргументации. Каков же был результат? Общественное мнение практически не изменилось! Более того, в ходе социологических опросов после дебатов респонденты, описывая свою позицию, редко обращались к озвученным партиями аргументам, примерам и проч. Почему эта акция оказалась малозначительной для общественного мнения?

Уверенность политиков в том, что суждения, произнесенные с политической трибуны, меняют общественное мнение, базируется на идее о том, что многие избиратели голосуют «по проблемам». Грубо говоря, делая свой электоральный выбор, многие из голосующих не чувствуют связи с какой-то конкретной партией, а голосуют за понравившийся им курс политики. На это ученый Джон Сайдс отвечает, что число таких избирателей несоизмеримо мало, а на их конечный выбор больше влияют не столько риторика политиков, сколько то, что они видят по телевизору.

Чтобы точнее понять этот аргумент, представьте себе футбольный матч. Слева трибуна болельщиков одной команды, справа - другой. Конечно, среди всех пришедших есть люди, которые не испытывают чувства глубокой симпатии к какой-либо из команд, но вряд ли они при этом вообще следят за новостями из мира футбола. Также и в политике. Как правило, граждане, просматривающие выступления политиков и отслеживающие происходящие события, уже имеют политическую позицию, которую сложно изменить убедительной фразой. Это люди, у которых уже есть своего рода «политический бэкграунд», из которого и вырастает чувство лояльности к конкретной партии и желании пойти на выборы.

Значит ли все это, что истории про политиков, которые изменили общественное мнение - сплошная неправда? Не совсем. Опытные политики, действительно, умеют вести диалог с обществом, изменяя восприятием им некоторых вопросов. Но этот процесс не происходит за неделю. И даже не за две. Более того, изменить общественное мнение одним политикам практически невозможно. Дело в том, что в историях про изменение общественного мнения были не только политики и общество. Реальными «агентами перемен» в них по сути выступали активисты, журналисты, гражданские объединения, которые, подхватывая вопрос, в конечном счете и меняли общественную позицию.

В борьбе за гражданские интересы и справедливость в своем государстве эти люди неожиданно оказывались реальными производителями общественного мнения, своего рода «серыми кардиналами» публичной повестки.

По материалам The Washington Post